Тот вырос в Америке и прожил там почти двадцать пять лет, не написав ни строчки своим родным. Предпочел бы увидеть их мертвыми, чем послать им фотографию или поздравление с днем рождения. По счастью, он искренне полюбил американского кузена матери, человека по имени Реник, и это возместило ему отсутствие родителей. Он… э… казалось, изменился. Джон спокойно жил фермером на обширных землях дяди, именно так, как он мог бы жить здесь. В последние годы войны он служил в американской армии, но его нога никогда не ступала на английскую землю, и он никогда не встречался с людьми, которых когда-то знал. Марри он больше никогда не видел. Тот жил на Бермудах, правда, вовсе не процветал. Ни тот ни другой не могли позволить себе совершить путешествие, чтобы повидаться друг с другом, тем более что Джон Фарнли жил в Колорадо. Дома же не происходило ничего особенного. О мальчике фактически не вспоминали, а когда в 1916 году умерла его мать, о нем забыли совсем. Отец последовал за ней четыре года спустя. Молодой Дадли – он тогда был не так уж молод – стал наследником титула и всего состояния. Он так и не женился: говорил, что для этого у него есть еще масса времени. Но времени не было. В августе 1935 года новый сэр Дадли умер, отравившись трупным ядом.

Брайан Пейдж задумался.

– Это было как раз перед тем, как я приехал сюда, – заметил он. – Но вот что! Не пытался ли Дадли когда-нибудь связаться со своим братом?

– Пытался. Письма возвращались нераспечатанными. Дадли, видишь ли, был… ну, несколько ограниченным. К этому времени они уже столько лет прожили врозь, что, по-видимому, Джон не испытывал никаких родственных чувств. Однако когда встал вопрос о наследовании Джоном титула и поместья после смерти Дадли…

– Джон все принял.